Смертная казнь: конституционный суд РФ дает новое толкование проблемы

2 февраля 1999 г. Конституционный Суд РФ своим Постановлением N 3-П предложил судам общей юрисдикции воздержаться от применения смертной казни до учреждения во всех регионах страны суда с участием присяжных заседателей. С 1 января 2010 г. такие суды будут действовать во всех субъектах Российской Федерации. Пленум Верховного Суда РФ попросил высший орган конституционного контроля дать разъяснения по существу ранее принятого им решения. Разрешая данное ходатайство, Конституционный Суд РФ избрал метод аутентического толкования.

Смертная казнь — явный анахронизм. Эффективность данного вида наказания в целях общей превенции преступлений весьма сомнительна. Да и не отличается современная судебная практика излишней жестокостью. Например, в 2008 г. к пожизненному лишению свободы в России приговорено всего 64 человека. Если предположить, что какая-то часть из них реально будет казнена, очевидно, что столь малая величина не окажет практически никакого влияния на состояние преступности в государстве.

Данную истину осознали в подавляющем большинстве стран Европы, на членство в клубе которых издавна претендуют россияне. Не очень-то желая нас видеть в своих рядах, «истинные» европейцы потребовали от России выполнения целого ряда условий, одним из которых был отказ от смертной казни.

Однако большинство россиян по-прежнему за ее сохранение в структуре лестницы наказаний. Как показала практика, убеждать народ, парламентариев, а вместе с ними и судей судов общей юрисдикции — занятие бесполезное. Тогда правящей элитой в действие был запущен весьма оригинальный механизм управления ситуацией. Конституционный Суд РФ 2 февраля 1999 г. предложил судам общей юрисдикции временно воздержаться от применения смертной казни. Был определен и срок моратория: до момента учреждения во всех регионах страны суда с участием присяжных заседателей. Принимая такое решение, судьи высшего органа конституционного контроля «разумно», а, как показала жизнь, весьма наивно рассчитывали, что ничего не бывает более постоянного, чем временное, так как надеялись, что процесс отмены смертной казни обгонит процесс распространения суда с участием присяжных по всей России.

С 1 января 2010 г. суды с участием присяжных заседателей будут действовать во всех субъектах Российской Федерации. Вопрос же об исключении из законодательства России упоминания о смертной казни в силу целого ряда причин утратил свою актуальность, следовательно, у общества, а вместе с ним и у правоприменителя может возникнуть соблазн применения смертной казни.

В условиях, когда правовая неопределенность усиливается неопределенностью политической, Пленум Верховного Суда РФ, опасаясь возникновения противоречивой судебной практики, обратился в высший орган конституционного контроля с просьбой дать официальное толкование по вопросу, внезапно достигшему уровня высшей актуальности.

Определение Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2009 г. N 1344-О-Р о разъяснении п. 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. N 3-П по делу о проверке конституционности положений ст. 41 и ч. 3 ст. 42 УПК РСФСР, п. п. 1 и 2 Постановления Верховного Совета РФ от 16 июля 1993 г. «О порядке введения в действие Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», УПК РСФСР, УК РСФСР и КоАП РСФСР» (далее — Постановление N 3) — классический образец аутентического толкования, в рамках которого одно основание — временное неприменение смертной казни подменяется другим — отменой смертной казни вообще. Проследим ход мысли авторов этого документа.

Согласно ч. 2 ст. 20 Конституции РФ смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.

Как видим, народ России <1> на уровне Основного Закона признал важными по крайней мере два обстоятельства. Во-первых, неизбежность отмены смертной казни. Во-вторых, право лица, которому она грозит, на рассмотрение его дела с участием присяжных заседателей.


<1> Конституция РФ принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

Позиция народа России, закрепленная в Конституции РФ, в рамках мировой тенденции: борьба за отмену смертной казни вплоть до ее полного и безусловного запрета, предусмотренного вступившим в силу в 2003 г. Протоколом N 13 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Об устойчивости этой тенденции в международном нормотворчестве свидетельствуют: Протокол N 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод относительно отмены смертной казни (далее — Протокол N 6); Второй факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни; Протокол к Американской конвенции о правах человека об отмене смертной казни, принятые Генеральной Ассамблеей ООН Резолюции 62/149 от 18 декабря 2007 г. и 63/168 от 18 декабря 2008 г., призывающие государства — члены ООН ограничивать применение смертной казни и сокращать число преступлений, за совершение которых она может назначаться, а также ввести мораторий на приведение смертных приговоров в исполнение.

Выраженное Россией намерение установить мораторий на приведение в исполнение смертных приговоров, принять иные меры по отмене смертной казни было одним из существенных оснований для ее приглашения в Совет Европы.

Опираясь на обязательства и договоренности, включая намерение подписать в течение одного года и ратифицировать не позднее чем через три года после вступления в Совет Европы Протокол N 6 и установить со дня вступления в Совет Европы мораторий на исполнение смертных приговоров, Парламентская ассамблея Совета Европы рекомендовала Комитету министров Совета Европы пригласить Россию стать членом Совета Европы (пп. «ii» п. 10 заключения Парламентской ассамблеи Совета Европы от 25 января 1996 г. N 193 по заявке России на вступление в Совет Европы).

Это и другие намерения, выраженные Россией, рассматривались в Резолюции Комитета министров Совета Европы (96) 2, которой Россия приглашалась стать членом Совета Европы, как «принятые обязательства и заверения об их выполнении» и как неотъемлемое условие направления ей приглашения, имеют существенное политико-правовое значение.

Принятие Россией приглашения Комитета министров Совета Европы законодательно оформлено Федеральными законами от 23 февраля 1996 г. N 19-ФЗ «О присоединении России к Уставу Совета Европы» и от 23 февраля 1996 г. N 20-ФЗ «О присоединении России к Генеральному соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы и протоколам к нему».

Присоединившись к уставным документам Совета Европы, Россия подтвердила свои заверения и обязательства, на условиях исполнения которых состоялось ее приглашение в Совет Европы. «Серьезным обязательством» России отмена смертной казни была названа и в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 30 марта 1999 г.

Согласно Протоколу N 6 смертная казнь отменяется; никто не может быть приговорен к данному виду наказания или казнен (ст. 1); государство может предусмотреть в своем законодательстве смертную казнь за действия, совершенные во время войны или при неизбежной угрозе войны; подобное наказание применяется только в установленных законом случаях и в соответствии с его положениями; государство сообщает Генеральному секретарю Совета Европы соответствующие положения этого законодательства (ст. 2); при этом не допускаются отступления от положений Протокола N 6 и оговорки на основании ст. ст. 15 и 57 Конвенции (ст. ст. 3 и 4); Протокол N 6 подлежит ратификации, принятию или одобрению; ратификационные грамоты или документы о принятии или одобрении сдаются на хранение Генеральному секретарю Совета Европы (ст. 7).На текущий момент Протокол N 6 подписан и ратифицирован 46 государствами — членами Совета Европы и вступил для них в силу.

Россией данный документ подписан 16 апреля 1997 г., и его предстояло ратифицировать до 28 февраля 1999 г. Проект федерального закона о ратификации Протокола N 6 внесен Президентом РФ в Государственную Думу 6 августа 1999 г. одновременно с проектом федерального закона, предусматривающим внесение изменений и дополнений в уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство.

В сопроводительном письме Президента РФ от 6 августа 1999 г. N Пр-1025 отмечалось: ратификация Протокола подтвердит приверженность России принципам гуманизма, демократии и права, а также будет способствовать осуществлению установленных Конституцией РФ положений, касающихся защиты главного естественного права человека — права на жизнь.

Распоряжением Президента РФ от 28 августа 2001 г. N 462-рп назначены его официальные представители при рассмотрении палатами Федерального Собрания вопроса о ратификации Протокола N 6.

С тех пор законопроект о ратификации Протокола N 6 находится на рассмотрении. Хотя отклонен он не был, Государственная Дума в феврале 2002 г. приняла обращение к Президенту РФ о преждевременности ратификации Протокола N 6.

Поскольку документ не ратифицирован, он не может рассматриваться в качестве нормативного правового акта, непосредственно отменяющего в России смертную казнь в смысле ч. 2 ст. 20 Конституции РФ. В федеральном законодательстве сохраняются положения, предусматривающие данный вид наказания и, соответственно, процедуры его назначения и исполнения.

В то же время тот факт, что Протокол N 6 до сих пор не ратифицирован, не препятствует признанию его существенным элементом правового регулирования права на жизнь. В соответствии со ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. государство обязано воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели, если:

  1. a) оно подписало договор или обменялось документами, образующими договор, под условием ратификации, принятия или утверждения до тех пор, пока оно не выразит ясно своего намерения не стать участником этого договора;
  2. b) оно выразило согласие на обязательность для него договора — до вступления договора в силу и при условии, что такое вступление в силу не будет чрезмерно задерживаться.

Таким образом, Россия не вправе с 16 апреля 1997 г. ни назначать наказание в виде смертной казни, ни исполнять его. Данное обязательство возложено на государство в целом. Если его отдельные органы допустят отклонение от этого обязательства, его соблюдение компенсируется органами других ветвей власти. Эффективность этого механизма гарантируется Президентом РФ (ст. 10, ч. 2 ст. 80 Конституции РФ).

После того как Россия была принята в Совет Европы и подписала Протокол N 6, российские суды по-прежнему выносили смертные приговоры. Пленум Верховного Суда РФ Постановлениями от 31 октября 1995 г. N 8 и от 10 октября 2003 г. N 5 ориентировал суды на применение вступивших в силу международных договоров. В то же время проблема, возникающая после подписания международного договора с условием его последующей ратификации, Пленумом Верховного Суда РФ никогда не анализировалась и не разъяснялась. Более того, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 прямо указано, что «смертная казнь как исключительная мера наказания может применяться за совершение особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь» (п. 20).

Вынесение судами смертных приговоров, а тем более приведение их в исполнение свидетельствовали о нарушении Россией взятых на себя обязательств. Избежать этого удалось путем замены смертной казни в порядке помилования, осуществляемого Президентом РФ на основании п. «в» ст. 89 Конституции РФ, наказанием, не связанным с лишением жизни.

Нормализации ситуации способствовал общеобязательный внутригосударственный правовой акт — Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. N 3-П, которому в рамках Основного Закона удалось найти юридическое обоснование введения моратория на смертную казнь — до момента введения в действие на всей территории России суда с участием присяжных.

С этого момента по настоящее время на территории Российской Федерации наказание в виде смертной казни не назначается, ранее вынесенные приговоры в исполнение не приводились.

Правовая позиция, рассматривающая Протокол N 6 наряду с Постановлением N 3 в качестве оснований недопустимости применения наказания в виде смертной казни, предусмотренного уголовным законодательством, содержится в Определениях Конституционного Суда РФ от 17 октября 2006 г. N 434-О, от 15 мая 2007 г. N 380-О-О, от 16 октября 2007 г. N 682-О-О, N 684-О-О, N 686-О-О, N 689-О-О, N 692-О-О и N 712-О-О, от 18 декабря 2007 г. N 935-О-О и N 943-О-О, от 24 января 2008 г. N 54-О-О.

Указанные решения Конституционного Суда РФ, учитывая неоднозначное понимание в судебной практике юридической силы подписанного, но не ратифицированного Протокола N 6, предотвратили возможность назначения судами смертной казни.

В настоящее время суды с участием присяжных заседателей действуют на всей территории Российской Федерации, за исключением Чеченской Республики, где они начнут функционировать с 1 января 2010 г.: с этого момента, согласно п. 5 ст. 8 ФЗ от 18 декабря 2001 г. N 177-ФЗ «О введении в действие УПК РФ», в Чеченской Республике вводится в действие п. 2 ч. 2 ст. 30 УПК РФ, закрепляющий право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, в том числе по обвинению в преступлении, в качестве исключительной меры наказания за которое предусмотрена смертная казнь.

В этой связи Пленум Верховного Суда РФ обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой аутентического истолкования п. 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда РФ N 3, поскольку считает, что его неоднозначное толкование может породить противоречивую правоприменительную практику по вопросу о возможности назначения наказания в виде смертной казни после введения судов с участием присяжных заседателей на всей территории России.

Неоднозначное понимание предписания, по мнению Пленума Верховного Суда РФ, обусловлено тем, что в России в соответствующих правовых формах до сих пор не выражено согласие нашего государства с международно-правовыми актами, направленными на отмену смертной казни в мирное время.

По смыслу ст. 83 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» данный орган вправе осуществлять аутентическое толкование вынесенного им решения в пределах его содержания, по предмету, относящемуся к компетенции Конституционного Суда РФ, в том случае, если поставленные в ходатайстве вопросы требуют какого-либо дополнительного истолкования решения по существу.

Необходимость в разъяснении Постановления Конституционного Суда РФ может возникнуть, в частности, если предписания об особенностях его исполнения, являющиеся в силу ст. 75 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» неотъемлемой частью самого Постановления, требуют дополнительного истолкования с учетом содержания правоотношений, в связи с которыми Конституционный Суд РФ рассматривал дело.

При установлении порядка исполнения своего решения Конституционный Суд РФ, исходя из того что положения о прямом действии и строгом соблюдении Конституции РФ, закрепленные ее ч. ч. 1 и 2 ст. 15, обращены ко всем органам публичной власти и их должностным лицам, вправе определять режим применения норм, являвшихся предметом его рассмотрения, а также норм, находящихся с ними в неразрывном системном единстве, с тем чтобы исключить их неконституционное истолкование в правоприменительной практике.

Правовая позиция, обосновывающая тот или иной режим применения норм, являвшихся предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, может стать предметом аутентического толкования соответствующего постановления, в том числе с учетом действия этого Постановления во времени, а также исходя из его системной связи с другими решениями Конституционного Суда РФ и другими нормативными правовыми актами в правовой системе Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 83 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» решение Конституционного Суда РФ может быть официально истолковано только им самим в пленарном заседании или заседании палаты, принявшей это решение. Тем самым предполагается, что решение, принятое в заседании палаты Конституционного Суда РФ, по общему правилу разъясняется в заседании той же палаты, хотя по буквальному смыслу названной нормы не исключается и возможность рассмотрения вопроса о разъяснении решения, принятого в заседании палаты, в пленарном заседании Конституционного Суда РФ.

Конституционный Суд РФ, руководствуясь ч. 1 ст. 21 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», предоставляющей ему право рассмотреть в пленарном заседании любой вопрос, входящий в его компетенцию, счел целесообразным рассмотреть вопрос о разъяснении п. 5 резолютивной части Постановления N 3 в пленарном заседании.

Конституционный Суд РФ, разрешая в рамках предмета рассмотрения вопрос о возможности назначения наказания в виде смертной казни, пришел к выводу, что повсеместное введение суда с участием присяжных заседателей не означает автоматического отпадения других условий для ее неприменения, в том числе не затронутых в Постановлении N 3, отказа от учета тенденций в решении вопроса о смертной казни, связанных с международными обязательствами России в отношении моратория на применение смертной казни.

Имея основания полагать, что вопрос о ратификации Протокола N 6 разрешится в разумные сроки, по крайней мере не превышающие сроки формирования судов с участием присяжных заседателей на всей территории страны, Конституционный Суд РФ, следуя предмету рассмотрения, проявил разумную сдержанность в отражении вышеперечисленных обстоятельств в тексте Постановления.

Согласно ч. 2 ст. 74 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» Конституционный Суд РФ принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов, включая международные договоры России, которые в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы России.

Соответственно, при выработке правовой позиции, выраженной в Постановлении N 3, Конституционный Суд РФ не мог не принимать во внимание, что вытекающее из ч. 2 ст. 20 Конституции РФ право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, предоставляемое обвиняемому в преступлении, за совершение которого в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, должно осуществляться с учетом общепризнанных принципов и норм международного права, а также положений международных договоров России. Давая официальное разъяснение данному Постановлению, Конституционный Суд РФ также не может не учитывать указанное обстоятельство.

Поскольку Постановление N 3 действует в течение достаточно большого срока и, кроме того, имеет распространение во времени и по кругу лиц, аналогичное нормативным предписаниям, Конституционный Суд РФ при разъяснении данного Постановления исходит из его взаимосвязи с другими правовыми актами, в том числе с действующими в сфере международного права прав человека нормами о неприменении смертной казни как вида наказания и международными договорами России, а также из динамики регулирования соответствующих правоотношений и тенденций в мировом сообществе, частью которого осознает себя наша Родина (преамбула Конституции РФ).

Вышеприведенные рассуждения позволили Конституционному Суду РФ в резолютивной части определения сделать следующую цепочку выводов:

— положения п. 5 резолютивной части Постановления N 3 — составной элемент системы действующего правового регулирования;

— в результате длительного моратория на применение смертной казни сформировались устойчивые гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни;

— сложился конституционно-правовой режим, в рамках которого с учетом: 1) международно-правовой тенденции; 2) обязательств, взятых на себя Россией, происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни;

— смертная казнь носит временный характер;

— применение смертной казни допускается лишь в течение определенного переходного периода;

— реализация цели — введение суда с участием присяжных заседателей на всей территории России — не открывает возможность применения смертной казни, в том числе по обвинительному приговору, вынесенному на основании вердикта присяжных заседателей.

Судья Конституционного Суда Ю.Д. Рудкин в своем особом мнении указал, что с большинством судей не согласен. По его мнению, правовая позиция в Постановлении N 3 не может быть истолкована иначе как допустимость назначения наказания в виде смертной казни с момента создания судов присяжных заседателей на всей территории России, т.е. с 1 января 2010 г. Иное расходится со смыслом и содержанием Постановления N 3, не соответствует заложенной в нем аргументации и характеру взаимосвязей между теми отправными конституционными положениями и принципами, в соответствии с которыми сформулирован его итоговый вывод. Постановление N 3 четко определяет условия, при наступлении которых наказание обвиняемым в преступлениях, за совершение которых предусмотрена смертная казнь, назначаться может.

Что касается вопроса об обязательствах России по ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров, связанных с подписанием Протокола N 6, затронутого в ходатайстве Верховного Суда РФ в связи с сомнениями относительно реализации п. 5 резолютивной части Постановления N 3, которые могут возникнуть у судов общей юрисдикции, то следует отметить, что в Постановлении N 3 данный вопрос не исследовался и поэтому в силу ст. 83 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» не подлежит разъяснению. Конституционный Суд РФ должен был отказать Верховному Суду РФ в даче разъяснений.

О значимости и месте актов аутентического толкования Конституционного Суда РФ в правовой системе государства свидетельствует весьма интересный факт. Спустя всего две недели после опубликования анализируемого Определения от 19 ноября 2009 г. Пленум Верховного Суда РФ 3 декабря 2009 г. принял Постановление, которым п. 20 из текста Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве» исключен. 

Я.Н. КОЛОКОЛОВ
(«Российский судья», 2010, N 1)
Колоколов Я.Н., помощник судьи Курского областного суда, аспирант.

 

Поделиться новостью
На печать...